» » »

Мищенко Т.А. Фронтовой быт женщины (по воспоминаниям брянских участниц Великой Отечественной войны)

На войне существуют и тесно переплетаются две основных стороны действительности: опасность боя и повседневность быта. Как отмечал Константин Симонов: «Война не есть сплошная опасность, ожидание смерти и мысли о ней. Если бы это было так, то ни один человек не выдержал бы тяжести ее ... даже месяц. Война есть совокупность смертельной опасности, постоянной возможности быть убитым, случайности и всех особенностей и деталей повседневного быта, которые всегда присутствуют в нашей жизни... Человек на фронте занят бесконечным количеством дел, о которых ему постоянно нужно думать и из-за которых он часто совершенно не успевает думать о своей безопасности. Именно поэтому чувство страха притупляется на фронте, а вовсе не потому, что люди вдруг становятся бесстрашными»[1].

Солдатская служба включала в себя, прежде всего, тяжелый, изнурительный труд на грани человеческих сил. Поэтому наряду с опасностью боя важнейшим фактором войны, влиявшим на сознание ее участников, являлись особые условия фронтового быта, или уклада повседневной жизни в боевой обстановке. Повседневность на войне никогда не была приоритетной темой для исторических исследований, аспекты фронтового быта мужчин и женщин не акцентировались.

В годы Великой Отечественной войны участие женщин в боевых действиях и обеспечении нужд фронта получило массовый характер и стало социальным явлением, которое потребовало специального изучения. В 1950 – 1980-х гг. стремились показать ратные подвиги  советских женщин, масштабы мобилизации и военной подготовки женщин, порядок прохождения службы во всех видах Вооруженных Сил и родах войск.В научных трудах М.П. Чечневой, B.C. Мурманцевой, Ф. Кочиевой, A.B. Жинкина в 1970 – 1980-х гг.были рассмотрены некоторые особенности женской военной службы, прежде всего, в деле их бытового обустройства, установления правильных взаимоотношений с сослуживцами-мужчинами. Признавая, что с приходом в армию женщины столкнулись с проблемами морально-психологического и бытового характера, исследователи все же оценивали положение женского контингента в ней как удовлетворительное, поскольку, по их мнению, политические органы и партийные организации сумели перестроить свою воспитательную работу.[2]

Среди современных исторических исследований отметим  проект “Женщины. Память. Война”, который реализуется сотрудниками Центра гендерных исследований Европейского гуманитарного университета. Идея проекта – проанализировать индивидуальные и коллективные воспоминания женщин о войне в их соотношении с официальной историей, идеологическими ограничениями и политикой конструирования памяти (о войне) в СССР и Беларуси (во время и после советского периода).  Таким образом, исследование повседневных аспектов фронтовой повседневности является актуальным и для регионов России, втом числе Брянской области.

Данное исследование основано на интервью с женщинами-участницами Великой Отечественной войны, а также воспоминаниях, опубликованных в региональной периодической печати, собранных  как от женщин, так и мужчин, упоминавших какие-либо подробности фронтового быта.

Прежде всего, вспоминали обмундирование. Многие женщины говорили о том, что им выдавали мужское обмундирование: «В то время (1942г.) в дивизии еще не было женского обмундирования и нам выдали мужское, вспоминает Ольга Ефимовна Сахарова. – Гимнастерки широкие, в брюки можно двоим залезть…Нижнее белье тоже мужское. У ботинок самый маленький размер – 40-й…Надели это девчонки и охнули: на кого похожи?! Начали друг над дружкой смеяться…»[3].

«Солдатам выдавали шинели, а мне досталась простая фуфайка. В ней было жутко холодно, но других вариантов у нас не было. Ночами ею укрывались, то на голову натянем, то на ноги. На ногах у всех были кирзовые сапоги, тяжелые и неудобные. Зимой одевали по несколько пар носков, ноги сильно потели, были постоянно мокрые. Одежду не сменяли, лишь изредка стирали»[4].

Фронтовая медсестра Мария Ионовна Ильюшенкова замечает: «Юбки носили медсанбаты в приемном покое. На фронте юбки мешают, в них ничего не сделаешь»[5]. Она находилась на фронте с октября 1941г. и вспоминает как самые тяжелые времена нахождение на Северо-Западном фронте зимой-весной 1942г. в лесах и болотах в составе конно-санитарной роты: «Медсестры еле успевали оказывать раненым медпомощь, пряча их в лесу, кюветах и воронках от снарядов и бомб. Если удается положить раненого на плащ-палатку или шинель и тащить его, то хорошо, а если нет, то на себе ползком по-пластунски под непрерывный свист пуль и взрывы снарядов вытаскивали их»[6].Подробно описывает свою одежду: буденовка, шинель не по росту, пуговицы на правую сторону. Женской не было. Все мужское: рубашки, брюки-галифе, кальсоны. Ботинки – для рядового состава, для женщин подбирали сапоги поменьше. Зимой были бушлаты, тулупы, шапка-ушанка и подшлемник, валенки, ватные брюки»[7].

Улучшения в одежде, некоторое разнообразие женщины связывали с успехами в войне: «Потом уже были чулки. Поначалу мы их шили их обмоток мужских. В конно-санитарной роте был  сапожник и шил одежду. Восьми девушкам сшил прекрасные шинели из даже неположенного материала….»[8].

О том, как на фронте кормили, воспоминания разнятся, но все женщины связывают это с ситуацией на фронте: «Ольга Васильевна Белоцерковец вспоминает тяжелую осень 42-го, наступление на Калининском фронте: Наши тылы отстали. Мы оказались в болотах, держались на одних сухарях. Их нам сбрасывали с самолетов: раненым по четыре сухарика черного хлеба, солдатам по два»[9].

Как кормили в полевом госпитале в 1943г. вспоминает Фаина Яковлевна Этина:«Ели мы в основном каши. Самой распространенной была перловая каша. Были также «полевые обеды»: простая вода с рыбой. Деликатесом считалась ливерная колбаса. Мы намазывали ее на хлеб и ели с особой жадностью, она казалась невероятно вкусной»[10].

Мария Ионовна Ильюшенкова считает фронтовой рацион хорошим и объясняет это тем, что Северо-Западный фронт был очень тяжелым и войска старались снабжать получше: «Северо-Западный фронт – самый тяжелый. Нас кормили хорошо, только все сушеное: компот, морковь, лук, картошка. Концентраты – гречневый, пшенный, перловый в квадратных пакетах. Мясо было. Китай поставлял тогда тушенку и американцы присылали. Была колбаса в банках, покрыта лярдом. Офицерам дополнительный паек давали. Мы не голодали. Люди погибали, некому было есть…»[11].

Заметим, что пища иногда играет в воспоминаниях людей роль маленького чуда, связанного со спасением, освобождением, светлой страницей в жизни. Об этом мы нашли упоминание и в мужском рассказе о войне: «В госпитале я заболел малярией. Вдруг так захотелось селедки с картошкой! Казалось: съест – и болезнь отступит. И что вы думаете –съел и пошел на поправку. Во время обхода доктор мне говорит: молодец боец, поправляешься, значит, наше лечение помогает. А солдат, что лежал с нами в палате, возьми и скажи: так ему же не хинин ваш, а селедка с картошкой помогли»[12].

«Фронтовые сто грамм» женщины-ветераны вспоминают с улыбкой: «Да, действительно, для мужчин были фронтовые сто грамм, а мы, женщины, чем хуже? Мы тоже выпивали»[13].

«Сто грамм давали каждому. Я пила только в сильные морозы. Чаще отдавала на обмен. Меняла на мыло и на масло»[14].

Еще одним важным повторяющимся у мужчин и женщин повседневным воспоминанием о войне была жажда спокойного сна, усталость от изнуряющей бессонницы: «Бывало, мы дремали прями на ходу. Идет колонна: по четыре человека в шеренге. Опираешься на руку товарища, а сам спишь. Только послышится команда «Привал!» все солдаты мертвым сном спят»[15]. О медсестре Евдокии Пахотник рассказывает ее дочь Людмила: «Мама говорила, что работали они в госпитале круглосуточно, −  пишет  ее дочь.− Только глаза прикроешь, как нужно вставать – эшелон с раненым солдатами прибыл. И так каждый день»[16]. Женщинам более свойственно описывать войну не как подвиг, а тяжелый повседневный труд. Военврач Надежда Никифорова вспоминает свое участие в Сталинградской битве: «Нас отправили на пароходы, которые по Волге вывозили раненых из Сталинграда и отправляли в госпитали. Сколько раз пароходы обстреливали фашистские самолеты, но нашему повезло...На пароходе на двух врачей приходилось до пятисот раненых. Они лежали везде: и под лестницами, ив трюме, и на палубах под открытым небом. И вот обход: утром начнешь, к вечеру только успеваешь всех обойти. Отдохнем два-три дня – и снова вниз по Волге за ранеными»[17].

Ильюшенкова М.И. говорит о своих фронтовых наградах, когда вспоминает, как она вернулась в родную деревню: «Домой после войны мы с отцом возвращались вместе. К родному селу Петрищево на Смоленщине подходили рано утром. У околицы сняла военную форму, надела шелковое платье. Отец прикрепил на него ордена Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга»»[18].

Сложнее всего было обсуждать такую сторону быта женщины на войне, как гигиену, в том числе интимную. Конечно, в госпитале врачи могли взять горячую воду, спирт, бинты, вату, о чем вспоминают военврач Никифорова и лаборант Этина: «С этим делом было очень тяжело. Приходилось собираться с девчонками и идти всем вместе мыться. Одни моются, другие стоят и смотрят, чтоб мужчин рядом не было. Летом ходили на озеро, когда было тепло, а зимой сложнее: растапливали снег и мылись. Бывало, растирали друг друга спиртом, чтобы убить бактерии»[19].

Многие женщины остригли на фронте волосы, но медсестра Ильюшенкова с гордостью показывает фотографию с косой вокруг головы: «С такой косой я всю войну прошла. Мы с подружкой друг другу голову мыли в палатке. Снег растапливали, «сто грамм» на мыло выменивали»[20]. Длинные волосы Ольги Ефимовны Сахаровой чуть не убили молодую девушку: «Взвод попал под обстрел. Легла на землю..., вжалась в снег. ...Когда обстрел закончился, слышу приказ: «По машинам!». Порываюсь встать – не тут-то было. Косы длинные, тугие…Схватились морозом так, что головы не повернуть…И крикнуть не могу…ну все думаю, уйдет мой взвод, а меня немцы найдут. На мое счастье, одна из девчат заметила, что меня нет. Пошли искать, помогли освободить косы»[21]. Не все соглашаются с тем, что были вши. Но Ф.Я. Этина утверждает: «Вши были буквально у каждого! Этого никто не стеснялся. Бывало так, что сидели, а они прыгали и по одежде, и по постели, в открытую давили их, как семечки. Выводить их времени не было, да и толку, выводить надо было разом и у всех»[22].БелоцерковецО.В. вспоминает о бытовыхгигиенических  трудностях в связи с тем, что в кино теперь часто приукрашивают фронтовую повседневность женщин: «Поспишь часа три-четыре, иногда прямо за столом, и снова за работу. Какая там помада, серьги, как порой в кино показывают. Помыться негде было, да и расчесаться нечем»[23].

О минутах отдыха на войне вспоминают следующее: «…Приезжали фронтовые бригады артистов…Собирались все в госпитале и пели песни. Очень нравилась песня «Темная ночь». …Был патефон, играли «румбу», танцевали».Сложнее спрашивать о взаимоотношениях с мужчинами. Все опрошенные отрицали факты домогательств, каких-либо угроз для себя лично, в основном ссылаясь на пожилой возраст солдат, рядом с которыми служили – 45-47 лет. Врач Н.Н. Никифорова вспоминает о том, что ей приходилось одной в сопровождении солдата-шофера и офицера выезжать за несколько десятков километров к раненому ночью, и только сейчас она думает о том, почему она не сомневалась и не боялась? Надежда Николаевна утверждает, что офицеры уважительно и церемонно обращались с молодыми врачами, приглашали на праздники, о чем сохранилась записка.

Итак, повседневный опыт войны, перенесенный и сохраненный женщинами, является значительным пластом исторической памяти о войне в ее бытовом каждодневном проявлении. Женский взгляд – это масса бытовых подробностей жизни на фронте без налета героизации. Очень трудно даются женщинам воспоминания о взаимной ненависти с населением освобождаемых стран, они не хотят говорить о том, испытывали ли насилие, приходилось ли им убивать врагов. Устные истории участниц Великой Отечественной войны требуют бережного сохранения и внимания исследователей.

  1. Симонов К. М. Разные дни войны. Дневник писателя. Т. 2. 1942–1945 годы. М., 1977.
  2. См.: Жинкин A.B. Деятельность КПСС по мобилизации советских женщин на ратные и трудовые подвиги в годы Великой Отечественной войны. Краснодар, 1981; Кочиева Ф. КПСС — организатор патриотических подвигов женщин в период Великой Отечественной войны (на материалах Ставропольского края). Автореферат дис. канд. ист. наук. М., 1973; Мурманцева B.C. Советские женщины в Великой Отечественной войне. М., 1974; Чечнева М.П. Коммунистическая партия вдохновитель боевого подвига советских женщин в годы Великой Отечественной войны.  М., 1967.
  3. Сахарова О. «На войне любви не место…»// Комсомольская правда. Брянск.22-29 апреля 2010. С.4.
  4. Записано от Этиной Фаины Яковлевны, г. Новозыбков 9 сентября 2013 г.
  5. Записано от Ильюшенковой М.И., г. Новозыбков 11 сентября 2014 г.
  6. Кублицкий А.Г. Фронтовая медсестра// Коммунист Белоруссии № 244 (465) 5 ноября 2005.
  7. Записано от Ильюшенковой М.И., г. Новозыбков 11 сентября 2014 г.
  8. Записано от Ильюшенковой М.И., г. Новозыбков 11 сентября 2014 г.
  9. Белоцерковец О. Самым тяжелым было писать похоронки// Комсомольская правда. Брянск. 22-29 апреля 2010. С.4.
  10. Записано от Этиной Фаины Яковлевны, г. Новозыбков 9 сентября 2013 г.
  11. Записано от Ильюшенковой М.И., г. Новозыбков 11 сентября 2014 г.
  12. Шустерман Я. В битве под Сталинградом пехотинец жил один день// Комсомольская правда. Брянск. 22-29 апреля 2010. С.8.
  13. Записано от Этиной Фаины Яковлевны, г. Новозыбков 9 сентября 2013 г.
  14. Записано от Никифоровой Надежды Николаевны, г. Новозыбков 10 сентября 2014 г.
  15. Шустерман Я. В битве под Сталинградом пехотинец жил один день// Комсомольская правда. Брянск. 22-29 апреля 2010. С.8.
  16. Плахотник Л. «Из Германии домой ехала на крыше поезда»// Комсомольская правда. Брянск. 22-29 апреля 2010. С.8.
  17. Записано от Никифоровой Надежды Николаевны, г. Новозыбков 10 сентября 2014 г.
  18. Лузик С. Судьбы женские. Новозыбков, 1996. С.26.
  19. Записано от Этиной Фаины Яковлевны, г. Новозыбков 9 сентября 2013 г.
  20. Записано от Ильюшенковой М.И., г. Новозыбков 11 сентября 2014 г.
  21. Сахарова О. «На войне любви не место…»// Комсомольская правда. Брянск.22-29 апреля 2010. С.4.
  22. Записано от Этиной Фаины Яковлевны, г. Новозыбков 9 сентября 2013 г.
  23. Белоцерковец О. Самым тяжелым было писать похоронки// Комсомольская правда. Брянск. 22-29 апреля 2010. С.4.
Категория: Работы коллег | Добавил: unechamuzey (03.02.2017) | Автор:
Просмотров: 228 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: