» » »

Унеча в судьбе Матвея Блантера.

Н.А. Голик,

директор Унечского краеведческого музея,

Унеча в судьбе Матвея Блантера.

Несмотря на то, что знаменитый советский композитор, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии Матвей Исаакович Блантер родился в Почепе, некоторые моменты жизни его отца Исаака Борисовича Блантера, связаны с Унечей. Но вначале несколько слов о том, какой была Унеча в те годы, когда в ней появился Исаак Блантер. Причем приводить я буду в основном слова его современников- первых поселенцев Унечи.

Дуди Авигдор Йоффе: «У городка Унеча, в котором я родился, нет истории, уходящей вглубь веков. Городок основан в 80-х годах прошлого века при создании железнодорожной станции Полесье. Станция Унеча принадлежала к Черниговской губернии на границе Малороссии и Белоруссии и была важной транзитной станцией для трех уездных городов, и только с городом Стародуб была связана узкоколейкой, по которой ходил паровоз с крохотными вагончиками, которые сильный ветер мог сбросить с рельс».

Возможность заработать на лесоторговле привлекала  в пристанционный поселок первых переселенцев. Считается, что первыми унечскими поселенцами стали лесопромышленники Авраам Иоффе и Лейба Наймарк. Как такового поселка тогда еще не было - была лишь просека метров 15 шириной от реки до здания станции.

На станции Унеча сразу же было сооружено оборотное депо. Депо обслуживали всего несколько десятков человек.  Унеча образца 1887 года считалась станцией третьего класса и имела пять путей, на которые прибывали составы из Брянска и Гомеля, затем менялись паровозами и следовали дальше. Станционное здание было деревянным и одноэтажным. В связи с тем, что  на станции Унеча заправлялись водой паровозы, рядом с вокзалом было построено водоемное здание, которое в 1908 году было заменено на новую водокачку  в виде каменной башни.

Краевед С. Г. Кнороз: «Уже в 1888г. в залинейной части поселка, примерно напротив нынешних вокзалов компания Нобеля  построила небольшой нефтекеросиновый склад».

Небольшая историческая справка.

В 1879 г. братья Нобель: Роберт, Альфред и Людвиг организуют "Товарищество нефтяного производства братьев Нобель", совершившее в нефтяной индустрии России революцию. Нефть не была тогда еще "черным золотом". Керосин и смазочные масла – вот и весь набор нефтепродуктов того времени.

Когда Нобели организовывали "Товарищество", добыча нефти находилась в жалком состоянии. Самотеком она поступала из скважин в земляные ямы, оттуда вычерпывалась ведрами в бочки, перевозилась на арбах к морю и далее доставлялась в бочках же на парусниках по Каспийскому морю и Волге в Нижний Новгород, откуда развозилась по всей России.

Людвиг Нобель в полной мере развернул свой талант инженера и организатора. Он впервые в мире стал перевозить нефть в цистернах и танкерах. Построенные на его собственном заводе паровые насосы качали «черное золото» по первым в мире нефтепроводам с промыслов на заводы и в гавани. На месте земляных ям выросли стальные резервуары. Людвиг применил новые методы химической очистки продуктов (некоторые из них были предложены Альфредом), и вскоре из лучшей в мире бакинской нефти стали получаться лучшие в мире смазочные масла и керосин.

Нефтеналивные суда – изобретение Людвига – особенно поразили современников. Первый танкер был спущен на воду в 1878 г., а вскоре у Нобелей появился собственный флот, огромный парк железнодорожных вагонов- цистерн и сеть перевалочных баз и складских помещений по всей России. Появился такой нефтекеросиновый склад и в Унече. Арендатором его, а вскоре и пайщиком стал почепский предприниматель Исаак Блантер.

С развитием железной дороги развивалась и Унеча. Начали застраиваться унечские улицы, поселок разрастался. Если в 1887г в Унече жило около 50 человек, то в 1900 жителей было уже 200-250 человек. А к 1905 году их насчитывалось уже более 300.Это было связано ещё и с тем, что в начале девятисотых годов в Унече появляется первое промышленное предприятие - стружечный завод, построенный тем же предпринимателем Блантером в самом начале новой улицы Мглинской( ныне угол улицы Иванова и Володарской). Завод выпускал древесную стружку для набивки матрацев.  Вначале на заводике работало всего лишь 15 человек. Но постепенно предприятие  расширялось. Число работников достигло 30-40 человек. А к 1917 году здесь было уже шесть стружечных станков. Любопытно,  что именно здесь уже в 1918 году впервые в Унече зажгли электрическую лампочку.

Первый завод Блантера сыграл большую роль в дальнейшем заселении Унечи. Немного севернее от него было построено шесть-семь частных домов.

Некоторым диссонансом к этим историческим фактам звучат воспоминания ещё одного из первых жителей Унечи Евсея Гурвича, в которых он пишет: «Когда я работал на стружечном заводе, он принадлежал Попову. Потом в 1904 или 1905 году его приобрел отец композитора Блантера, Вот как это было. Я работал подручным на станке. Хоть мне и хотелось поиграть с мальчиками, но я пристал к взрослым, где и узнал, что владелец керосинового склада Блантер, человек с высшим образованием, вышколенный и наглый, ухитрился собрать векселя малограмотного и вечно пьяного самодура Попова, предъявить их в такое время, когда у того не было денег, пустить в протест и описать завод…

Возбужденные рабочие обсуждали это событие. Одна часть рабочих слушала Касьяна, который убеждал рабочих не поганить себя работой у нового хозяина, который из «христопродавцев». Попов, правда, обижал, но он все же свой, православный, от которого и потерпеть не грех.

Шлыков советовал рабочим становиться на работу и не подымать бузы.

Рабочие, не зная, что им делать, выжидали. Попов не появлялся. Наконец, к заводу подкатил на изящных дрожжах, запряженных великолепным рысаком, новый хозяин Блантер.

Первый снял перед ним шапку и поздравил его с покупкой Касьян, у которого потом каким-то образом очутилась золотая монета, пожертвованная Блантером на водку.Новый хозяин обещал всем рабочим работу, когда завод откроется, уплатить то, что они недополучили у Попова, и попросил их разойтись по домам. Это приободрило рабочих и расположило их в его пользу…

И дальше Гурвич вспоминает: «С переходом завода в новые руки работать стало гораздо труднее. Не было, правда, пьяных ругательств Попова, его зуботычин и самодурства. Но работали, не разгибая спины. Даже закуривать приходилось тайком.

Присматривал за рабочими раболепный и преданный хозяину, как собака, приказчик Яшка».

Конечно и на стружечном заводе Блантера, и на других промышленных предприятиях Унечи: мельнице и маслобойне Осмоловского, пенькотрепальне Попова размер заработной платы был очень низким и устанавливался хозяином по его усмотрению. Тот же Гурвич вспоминает, что он тринадцатилетним мальчиком работал разнорабочим на оптовом складе Локшина от зари до зари, получая при этом 3 рубля в месяц и дополнительно 3 копейки в день на двоих на завтрак.

По свидетельству жителей Унечи того времени особенно отличались жестокостью, высокомерным отношением к рабочим, жульничеством Осмоловский, Попов и управляющий Блантера Янкель Лившиц, которые часто применяли и рукоприкладство.

По воспоминаниям первопоселенца Унечи Дуди Авигдора Йоффе: «Жители Унечи частично были мелкими лесовладельцами, торговцами, коммивояжерами, ремесленниками. Многие из них ездили по окрестным селам, скупали сельскохозяйственные продукт и затем продавали их в городе. Только немногие из них были зажиточными, большинство жили бедно, но не нищенствовали».

А вот что пишет в своих воспоминаниях уже упомянутый Евсей Гурвич: «Лавочники были разные: были богатые – Касович, Попов, Наймарк, Рубинов – у них было много товару и большие лавки.

А большинство лавочников были такие, что бегали в оптовый склад Локшина за десятью фунтами сахару, крупы, слив и пр. Продадут и снова в склад.

Они вели жалкое существование. В лавках были приказчики только у Локшина, обычно торговали сами хозяева и их дети. А вот у Блантера было два приказчика. Из них один вроде дворника. Приказчик получал 12 рублей».

         Ещё одно интересное воспоминание Гурвича:

« Как ни мало было население станции, а у нас было два общества: золотая молодежь – несколько картежников, шалопаев и пьяниц под предводительством молодого Сеньки Попова – и интеллигенция.

Интеллигенция не брезговала знакомством с ремесленниками – в частности с портнихами, - выписывала газеты и журналы, собиралась и читала вслух Писарева и Бокля, мечтала о каких-то выборах и поигрывала в пятьсот одно и фанты. Пристал, было к этой компании и владелец керосинового склада Блантер, но, узнав, что за чтение книжек может влететь, он бросил это дело. К тому же он разбогател, и пристав начал заезжать к нему обедать».

Конечно, семья Блантеров жила значительно богаче и лучше, чем практически все жители Унечи.

Вот слова ещё одного первопоселенца Унечи Л.Г. Кокотова: «В Стародубе гимназист никого не удивлял, но в Унече их было раз, два и обчелся. Гимназистами были дети начальника депо Соколова, богача  заводчика Блантера и меламеда (учителя еврейского языка- Н.Г.)  Кокотова. Это было здорово!» О каком из сыновей Блантера здесь идет речь, я, к сожалению, сказать  не могу.

Снова вспоминает Гурвич: «Я пишу в книге, как я дивился тому, что маленький Блантер (будущий композитор) кушает котлеты. Тогда котлеты были для меня недосягаемой роскошью».

И ещё одна сюжетная линия, связывающая Матвея Блантера и Унечу.

В 1936 году композитор Матвей Блантер и поэт Михаил Голодный написали знаменитую песню: «Шел отряд по берегу, Шел издалека, Шел под красным знаменем Командир полка». Ее знали и пели практически все. Можно остановить любого пожилого человека на улице и спросить о ком эти слова: «Голова обвязана, кровь на рукаве …» и вам с уверенностью ответят – это про Щорса. Несмотря на то, что песня не совсем соответствовала исторической правде: Щорс с перевязанной головой не мог скакать под знаменем, он сразу был смертельно ранен и умер, не приходя в сознание через несколько минут после ранения, об этом не знала основная масса советского народа. 

И слова, и ноты этой песни были широко распубликованы и вошли в большинство песенников советского периода под названием «Песня о Щорсе». В некоторых источниках указывалась и дата создания: 1935-1936 год. Несколько позже песня появилась на граммпластинках.

         Однако песня эта, как и многие другие времен тридцатых годов, имеет свою предысторию.

         Стихи на эту тему поэт Михаил Голодный (Эпштейн?) написал, вероятно, в конце весны 1935 года. Именно в это время набирала темпы компания по канонизации Николая Щорса, который по рекомендации Сталина предназначался на роль «украинского Чапаева». В газетах все чаще и чаще стали появляться публикации на тему героической борьбы украинских советских повстанческих отрядов и, в частности, о роли Николая Щорса, как одного из организаторов повстанческого движения на Украине. Известный украинский кинорежиссер Александр Довженко начал писать сценарий фильма о Щорсе. Очевидно, что тема эта вдохновила Михаила Голодного на написание стихов, а на музыку их положил композитор Иван Шишов. Вот как она выглядела:

Шел отряд у берега, шел издалека.
Шел под красным знаменем командир полка.

 

Голова обвязана, кровь на рукаве.
След кровавый стелется по сырой траве.

 

Хлопцы, чьи вы будете? Кто вас в бой ведет?
Кто под красным знаменем раненый идет?

 

Мы сыны батрацкие, мы за новый мир.
Щорс идет под знаменем красный командир.

 

Закалялись смолоду, честь нам дорога.
Мы прорвемся к Виннице на спине врага.

 

С гетманом, с Петлюрою мы дрались не раз,
Немцы с гайдамаками окружали нас.

 

Солнце книзу клонится, падает роса,
Слышен топот конницы, смолкли голоса.

         31 июля 1935 года в газете «Правда» в рамках «Конкурса на лучшую песню» были опубликованы слова и ноты «Песни об отряде Щорса».   Однако представленная песня, как говорится, не пошла.

         Тема Щорса в пропаганде продолжала набирать обороты. И тогда к работе над песней подключился уже известный в то время композитор Матвей Блантер. И в конце 1935 – начале 1936 года на свет появилась «Песня о Щорсе», которая сразу завоевала популярность и пользуется популярностью до сих пор. Музыкальная форма темы изменилась в корне, претерпел некоторые изменения и текст. Первые 4 двустишья остались в том же виде, а окончание выглядело так:

 

В голоде и холоде жизнь его прошла,
Но недаром пролита кровь его была.

 

За кордон отбросили лютого врага,
Закалились смолоду, честь нам дорога».

 

Тишина у берега, смолкли голоса,
Солнце книзу клонится, падает роса.

 

Лихо мчится конница, слышен стук копыт,
Знамя Щорса красное на ветру шумит.

       Очевидно, некоторые изменения в текст внесены по просьбе композитора для обеспечения соответствующего звукоряда и динамичности. Но почему выпали из песни конкретные упоминания Винницы, Петлюры, гетмана, немцев и гайдамаков?

         Гипотез на этот счет можно высказать немало. Возможно, автор получил ряд критических замечаний в историческом плане – Щорс, как командир полка, ассоциировался с немцами и гайдамаками, а с Винницей и Петлюрой по большей части уже как начдив. А возможно сказались политические рекомендации того периода: не упоминать немцев в качестве врага. А «за кордон отбросили лютого врага» очевидно, относится к немцам – других врагов выталкивать за кордон задачи не стояло. Их требовалось ликвидировать.

         Возможны и другие гипотезы. Надеемся, что в будущем мы с вами сумеем найти убедительный ответ на этот вопрос, тем более что Матвей Блантер - наш земляк, родился в Почепе. А командиром полка Николай Щорс стал в Унече. Да и большинство упомянутых в песне «батрацких сынов» родом из наших краёв.

 

Источники - фондовые материалы Унечского краеведческого музея:

 

  • Дуди Авигдор Йоффе. «Дневник воспоминаний»;
  • Л. Г. Кокотов «Моим детям, внукам, правнукам» (воспоминания);
  • Е.А.Гурвич «Сквозь строй». Автобиографическая повесть. Москва, 1929г.;
  •  Кнороз С.Г. Статьи из газеты «Ленинское знамя» за 1967год;
  •  Переписка Е.А.Гурвича с краеведом С.Г. Кнорозом;
  • Петриковский С.Р. Песня о Щорсе.
Категория: Музейные исследования | Добавил: unechamuzey (05.07.2016) | Автор:
Просмотров: 155 | Теги: матвей блантер, артист, композитор, судьба, унеча | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: