28 августа этого года уже ушедшей из жизни бывшей малолетней узнице  Мельниковой Людмиле Фёдоровне исполнилось бы 90 лет. Это была большая патриотка нашей страны, человек с активной гражданской позицией, светлая и добрая женщина. 

Она активно занималась общественной работой: была членом районного общества бывших малолетних узников, пела в хоре «Ветеран». Она часто бывала в музее и в других учреждениях образования и культуры на разных мероприятиях и встречах, рассказывала детям о своём тяжелом детстве, об ужасах фашизма, о необходимости сохранения мира. Её искренние и простые слова доходили до самого сердца ребят. И такие встречи были очень важны для воспитания нашей молодежи.
Сегодня хочется ещё раз вспомнить Людмилу Федоровну добрым словом.

Предлагаем вашему вниманию фрагменты её воспоминаний, записанные в январе 2019г.:

       «Я родилась в Унече в 1936 году, в акушерском пункте. Отец был коммунистом, работал инспектором-ревизором орсовского треста.

17 июня 1941г его забрали в армию. Так он и не вернулся.

     Во время оккупации Унечи немецкими захватчиками в июне 1942 года, нашу семью, как семью коммуниста, мать и троих детей  повели на расстрел. Мне тогда было 5 лет, брату Владимиру – 10 лет, сестре Лилии – 2 года. Нас привели на птицекомбинат и поместили в сарай, где была птица.

       Мы спали на кормушках, которые пытались очистить от навоза. На них были брошены лишь клочки сена, и мы барахтались в этом зловонии, дышали испарениями. Нас почти не кормили. Спасибо жителям, дома которых располагались недалеко. Они, улучив момент, перебрасывали нам через колючие ограждения продукты, те крохи, которые урывали из собственных запасов. Охраняли лагерь солдаты с автоматами и овчарками, но находились такие, которые сами передавали что-нибудь из еды.

Взрослых утром угоняли: кого на сенобазу, кого – разгрузку эшелонов, а кому доставалась тяжелая работа – рытье траншей. Если ребенок мог держать в руках лопату, его тоже отправляли туда. Вечером в этих ямах расстреливали евреев и цыган, а детей этих национальностей бросали туда заживо. Долго еще в тех местах были слышны стоны и шевелилась земля. Все с ужасом ждали, когда их поведут на расправу. Если случалось какому-нибудь малышу подползти к проволочной ограде, нужно было успеть его схватить, иначе могла разорвать собака.

Подростки постарше общались между собой, держались кучками, некоторые даже замышляли побег. Однажды, когда вели на расстрел группу людей по улице Калинина, один 13-летний еврейский мальчик ускользнул от конвоя, юркнув в куриный лаз, а через него – в сарай. На шум в курятнике пришел хозяин. Он разрешил парню переждать там, пока полицаи рыскали в округе. Ночью сбежавший ушел в Нежданово, где его приютила добрая женщина. Но и она не могла его скрывать долго, так как кругом устраивали облавы. Вывела женщина мальчика к опушке леса и сказала: «Иди, вот лес и ты в нем хозяин. Там ты найдешь спасение». Так паренек попал в отряд к партизанам. После войны он окончил военное училище, служил, а к той женщине приезжал, как к родной матери.

        В августе 1942 года нас освободили подпольщики Демьяна Минакова, переодевшись полицаями. Мы вернулись домой. Начались бомбежки Унечи, поэтому немцы не тронули освобожденных. Питались скудно, ели траву – заячий щавель, заячья капустка, заячья картошка, молодые сосновые и еловые шишки, сосновая «кашка», речные моллюски (на костре зажаривали).

       Но через год, в июле 1943г. приблизительно  немцы нас снова забрали в концлагерь, где мы находились вплоть до освобождения Унечи  (23 сентября 1943 года)».